Кризис мирового капитализма.

Валютные режимы

Какой бы валютный режим ни был установлен, ему будут неизбежно присущи недостатки. Свободно колеблющимся ва­лютным курсам внутренне присуща нестабильность в резуль­тате спекуляций с учетом тенденций на рынке; более того, нестабильность накапливается, так как со временем значение спекуляций на основе тенденции усиливается. Так же опасны режимы твердых обменных курсов, поскольку их обвал может иметь катастрофические последствия. Примером служит Ази­атский кризис. Я часто сравниваю валютные соглашения с брачными договорами. Какой бы режим ни существовал, его противоположность выглядит более привлекательной.

Так что же теперь делать? Предпочтительнее было бы со­хранить гибкие обменные курсы, но такая система затрудни­ла бы привлечение капитала в страны периферии. В сочета­нии со страхованием ссуд это была бы разумная система. Альтернативой служит построение системы твердых обмен­ных курсов, которая не может рухнуть.

В настоящее время в Европе проводится важнейший эк­сперимент: создание единой валюты. Он основан на убежде­нии, которое я разделяю, - в долгосрочном плане невозмож­но иметь единый рынок без общей валюты. Я считаю, одна­ко, что конструкции евро присущи недостатки, поскольку в долгосрочном плане нельзя иметь общую валюту без единой фискальной политики, включая централизованный сбор или перераспределение налогов. Введение единой валюты стало результатом политического решения, поэтому его недостатки также можно будет устранить на основе политических реше­ний.

Другой путь создания режима твердых обменных курсов, который почти не подвержен краху, состоит в введении ва­лютного управления. Это — автоматический механизм, кото­рый позволяет выпускать в обращение и изымать из обраще­ния местную валюту, если в валютное управление поступает или из него изымают равноценное количество резервной ва­люты. В качестве резервной валюты в Гонконге и Аргентине служит доллар США, в бывших французских колониях в Аф­рике — французский франк, в Эстонии и Болгарии — немец­кая марка. Идея валютного управления пользуется все боль­шей поддержкой, поскольку этот режим срабатывал лучше, чем менее формальная привязка местной валюты. Но я отно­шусь к нему скептически, хотя и рекомендовал его для Рос­сии в качестве последнего средства. При валютном управле­нии могут стать невыносимыми социальные издержки, по­скольку в ходе кризиса нет предела росту процентных ставок. Недавний опыт показал, что даже самое прочное валютное управление не свободно от ошибок. Гонконг готов был запла­тить цену, и он пользуется поддержкой китайского правитель­ства, но Гонконг — особый случай; это — прежде всего финан­совый центр, который в принципе мог бы существовать бес­конечно долго и при завышенном курсе своей валюты. (Это произошло в Швейцарии.) Режим валютного управления сра­ботал и в Аргентине во время кризиса «текилы» в 1995 г., но он небезопасен. Курс аргентинской валюты может оказаться перманентно завышенным в случае девальвации валюты у ее главного торгового партнера — Бразилии, и тогда валютное управление не сможет гарантировать выхода из положения. Аналогичная ситуация может сложиться в Гонконге, если в Китае произойдет девальвация.

С введением евро возникают три главных валютных блока. Япония сталкивается с особыми проблемами, а иена нахо­дится в состоянии динамического неравновесия, так что ее на время можно оставить в стороне. Остаются два валютных бло­ка, фунт стерлингов продолжает неуверенно колебаться меж­ду евро и долларом, если только Великобритания не решит присоединиться к евро. В прошлом основные валютные бло­ки сталкивались между собой, вызывая крупные неурядицы на рынках акций и облигаций. Так, непосредственной причи­ной Азиатского кризиса было повышение курса доллара. Ес­ли начать анализ с более ранней даты, то валютные неуряди­цы восходят к краху на Уолл-стрит в 1987 г. Стремительный рост курса иены в 1995 г. также внес свою лепту, хотя и не вызвал настоящего краха. Потребность в координации поли­тики теперь стала хорошо понятна и получила организацион­ное оформление, однако вера в эффективность скоординиро­ванного вмешательства была поколеблена после радужного со­бытия - «Соглашения Плаза», когда страны «Большой пятер­ки» (G 5) согласились сотрудничать в регулировании валют­ных курсов.

Пора снова вернуться к этому вопросу. Появление двух основных валютных банков создаст новую ситуацию. Сопер­ничество между ними может оказаться губительным, однако наладить сотрудничество между двумя партнерами, очевидно, легче, чем между многими. Возможно, две главные валюты удастся даже привязать друг к другу формальным образом. Привязка устранила бы один из основных источников неста­бильности в мировой капиталистической системе, но поро­дила бы новые проблемы в координации политики.

Может ли такая координация быть эффективной? Посколь­ку я скептически отношусь к евро, то должен быть настроен еще более скептически по отношению к мировой валюте. Од­нако возможны варианты, не предусматривающие полной ин­теграции. К примеру, возможны почти неограниченные со­глашения о свопах, когда каждая сторона гарантировала бы другую сторону от изменения обменного курса. Меня особен­но привлекает идея использовать «твердое экю» в качестве альтернативы единой европейской валюты — идея, выдвину­тая сэром Мишелем Батлером (Michael Butler), бывшим со­трудником Министерства финансов Великобритании. Он предложил установить валютную корзину, которая была бы прочнее любой из ее составляющих. Если бы какая-нибудь страна девальвировала свою валюту, ей следовало бы воспол­нить недостающее, образовавшееся из-за «дыры» в корзине. Возможно, две главные валюты можно было бы увязать примерно таким образом. Проблема присоединения Великобри­тании к евро возникла потому, что фунт стерлингов пляшет под другую мелодию, — не под ту, под которую пляшут кон­тинентальные валюты, он колеблется в большей мере в соот­ветствии с долларом; поэтому было бы предпочтительнее пре­дусмотреть трехстороннюю увязку.

<< предыдущая  |  следующая >>

Оглавление