Крах доллара и как извлечь из него выгоду.

Глава 5. Теперь мы все за рефляцию.

В начале 2003 гола Соединенные Штаты, по мнению большинства наблюдателей, оказались в ситуации, которую можно было назвать уникальной. Банковские ставки по краткосрочным кредитам находились на таком низком уровне, какой вряд ли когда наблюдался в прошлом, что по логике вещей должно было бы побудить как компании, так и рядовых граждан брать кредиты сумасшедшими темпами, а это, в свою очередь, дало толчок к бурному экономическому росту. И хотя долг в действительности рос, экономика развивалась очень медленно, можно сказать, топталась на месте. Ученые мужи, абсолютно не понимая сути происходящего, с пеной у рта спорили о том, выведет ли экономику из застоя следующий этап снижения банковских ставок.

Что же происходило на самом деле? Все очень просто. Накопившиеся долги Америки внезапно стали очень тяжелым бременем. И, подобно всем отягощенным непосильным долгом обществам прошлого, которые рано или поздно, но обязательно приходили к такому же выбору. Соединенные Штаты оказались у последнего, судьбоносного перекрестка. Повернуть означало сделать выбор в пользу сурового, аскетического реализма, когда правительства и потребители проникаются серьезностью ситуации, резко сокращают расходы на несущественные нужды и, затянув потуже пояса, ликвидируют долг. Разумеется, такой выбор сразу же дает о себе знать весьма болезненны ми последствиями, так как рабочие, занятые на заводах, выпускающих сверхдорогие внедорожники, и строители, сооружающие роскошные особняки, выбрасываются на улицу и перестают выплачивать кредиты. В результате банки начинают сокращать штаты специалистов в отделах по обслуживанию кредитных карточек и ипотеки, а Уолл-стрит урезает число сотрудников, занимающихся научными исследованиями торговым кредитом, и брокеров. Мир уже испробовал это средство (правда, довольно неуклюже и скорее случайно, чем целенаправленно) во времена последней глобальной долговой вакханалии 1920-х годов, сжимая денежную массу и воздвигая торговые барьеры в тщетной попытке защитить отечественного производится я. Результатом этих мер является «дефляционная» депрессия, когда миллионы людей потеряли работу, а потребители потеряли желание потреблять и цены на большинство товаров упали.

Другая дорога ведет к рефляции, согласованным действиям правительств развитых стран, направленным на снижение банковских ставок и налогов — с целью побудить потребителей и бизнес к тому, чтобы продолжать брать кредиты и тратить деньги. Согласно этому сценарию экономический рост вызволит экономику из хаоса — или по меньшей мере отсрочит на какое-то время неизбежную катастрофу.

Если проанализировать опыт стран, взятых нами в качестве примера — то есть Франции восемнадцатого века. Веймарской республики и Аргентины 1990-х годов, — то мы могли бы высказать довольно обоснованное предположение, что большинство политиков сделает выбор в пользу рефляции. Однако сегодня нам нет нужды строить догадки и предположения. Люди, которые стоят у руля государства, вполне предсказуемы, и их действия и публичные заявления в прошлом говорят все, что нам нужно знать. К 2003 году рефляция была уже в полном разгаре. Так что давайте начнем с главного апологета рефляции, председателя Федеральной резервной системы Алана Гринспена.

Начиная с середины 1990-х годов мировую экономику сотрясал ряд мини-кризисов. Все началось с «азиатской инфекции», когда лопнули экономики Южной Кореи, Малайзии, Таиланда и рухнули их валюты. Затем последовал дефолт, объявленный Россией по своим долгам; крах управления долгосрочными капиталами (антиинфляционный фонд, который злоупотребил вторичными ценными бумагами), компьютерный вирус Y2K и наконец крах техно-акций.

Каждый из кризисов рассматривался в то время как угроза и без того хрупкой глобальной финансовой системе, и на каждую из них Федеральная резервная система реагировала снижением банковских ставок и накачиванием в систему готовой наличности. Эта добавленная ликвидность сгладила рыночные тревоги, убедив бизнес и рядовых потребителей продолжать пользоваться кредитами. Мировая экономика выжила, и все принялись взахлеб расхваливать Гринспена как гения. Его биография, написанная суперрепортером Бобом Вудвордом в 2001 году, была даже озаглавлена так: «Маэстро».

Маэстро извлек из всего этого следующий урок: финансовые «мыльные пузыри» иногда случаются, и, чтобы не дать им оказать влияние на всю экономику, необходимо накачать в систему как можно больше дешевого кредита. Тогда рыночные силы ликвидируют долг, образованный «пузырем», не причиняя излишних неприятностей остальным. После краха теxно акций и последовавшего за этим спада деловой активности Федеральная резервная система производила такую накачку с особым рвением. С 2000 по 2003 год она снижала банковские ставки по краткосрочным кредитам в общей сложности тринадцать раз, вплоть до микроскопической величины в 1%. Объем денежной массы, находящейся в обращении (то есть сырья, которое экономика перерабатывает в богатства, материальные и духовные), вырос на 35%. Как вы знаете из третьей главы настоящей книги, в особенности процветал рынок жилья.

Однако в целом экономика оставалась инертной. Оставаясь верным самому себе, Гринспен решил не рисковать. В июле 2003 года он пообещал удерживать банковские ставки на их теперешнем уровне «столько, сколько потребуется для возврата к нормальному функционированию экономики». И он, и управляющий Федеральной резервной системой Бен Бернанк особо подчеркнули, что регулирование краткосрочных ставок ссудного пропета является не единственным инструментом, находящимся в их распоряжении. Если потребуется, они могут поднять потолок доходности, начав скупать среднесрочные казначейские облигации и обязательства, снизив тем самым долгосрочные ставки ссудного процента, что еще больше наводнит систему вновь напечатанными долларами. Другими словами, арсенал способов заставить американцев и дальше занимать и тратить деньги, находящийся в распоряжении Федеральной резервной системы, обширен и велик.

Что касается налогово-расходной стороны уравнения, то президент Джордж Буш и его сторонники в конгрессе были, если уж на то пошло, даже еще более сговорчивы. Давайте углубимся чуточку в теорию этого вопроса. Если правительство получает от сбора налогов больше, чем оно тратит, получается излишек. Излишки обычно замедляют рост экономики, так как потребители не могут расходовать те деньги, которые забирает правительство. И наоборот, если правительство сводит бюджет с дефицитом, это означает, что оно тратит больше, чем собирает, а разницу берет в долг, что увеличивает совокупный спрос и накачивает экономику. В конце последнего экономического бума федеральное правительство имело профицит, который достиг в 2000 голу максимальной величины в 2,6% ВВП. Однако затем развитие экономики замедлилось (что привело к снижению поступлении от сбора налогов, увеличению расходов на социальное обеспечение и пособия по безработице) и к власти пришла новая администрация, одним из главных пунктов программы которой являлось снижение налогов. Нападение террористов на Всемирный торговый центр способствовало возникновению атмосферы консенсуса по вопросу о резком повышении расходов на оборону. Результатом взаимодействия всех этих факторов стал огромный дефицит федерального бюджета. Как вам уже известно, из третьей главы, Вашингтон взял взаймы в 2003 голу около 500 млрл. долларов, что составляет примерно 5% ВВП, а в 2004 году собирается позаимствовать еще 450 млрд. долларов.

Что касается Уолл-стрит, то продолжающийся застой в экономике вызывает там опасения и недовольство. Если корпорации не могут повышать цены, они не могут получать более высокие прибыли. Ну а сети доходы корпорации не растут, то кто же захочет владеть акциями, высоко котирующимися на бирже? Короче говоря, дефляция означает меньше слияний, меньше публичных выпусков новых акций, меньший объем проданных акций — и куда больше дефолтов по облигациям. Неудивительно, что кое-кто из основных тяжеловесов Уолл-стрит присоединился к хору тех. кто призывал к снижению банковских ставок и увеличению дефицита. Доходчивым (с нашей точки зрения, довольно тревожным) примером является Пол Маккалли, распорядитель ПИМКО — огромного и влиятельного семейства облигационных фондов. В различных циркулярных письмах, разосланных клиентам в 2003 голу, Маккалли высказывал следующие мысли:

«Федеральная резервной система печатает двадцати, и конгресс берет двадцатки взаймы. И ток должна быть в данной ситуации, когда безработица слишком высока. Материальные и трудовые ресурсы используются неэффективна. Та, в чем сегодня нуждается мир... это коалиция из запушенных на полную мощность денежных стояков и фискального дефицита для поддержки внутреннего дефицита...

Рефляция убедит граждан, что их деньги быстро обесценятся и превратятся в груду бесполезных бумажек. Это побудит их тратить свою наличность на покупку различных вещей — товаров, услуг и акций — прежде, чем деньги потеряют свою ценность. Процесс вызовет волну инфляции... Если курс доллара при этом пойдет вниз, что ж, пусть будет так»


Остальные страны следуют этому примеру. Одной из причин дефицита торгового баланса США являются более медленные темпы экономического роста Европы и Японии, в силу чего последние ввозят относительно меньше товаров из-за границы. Почему же возникает такая разница в структуре расходов? Да потому, что они сталкиваются со своими собственными серьезными проблемами.

Начнем с Европы. Когда Франция. Германия и их соседи заменили свои национальные валюты на евро, они разработали несколько основополагающих правил, вошедших в соглашение, получившее название Маастрихтского соглашения. Среди этих правил имелось требование относительно бюджетного дефицита, который для всех стран, входящих в зону евро, не должен превышать 3% ВВП. Однако в договоре не указывалось, какими именно способами эти страны должны достигать такого фискального благоразумия.

Договор, разумеется, не вынуждал присоединившиеся к нему страны ограничивать расходы или ужесточать трудовое законодательство и правила, регулирующие бизнес. Германия и Франция (опять-таки следуя стандартному сценарию бумажных денег) захотели сохранить и громоздкие и дорогостоящие государственные системы, обеспечивающие всеобщее благосостояние, и сковывающие бизнес правила. Они просто надеялись, что общая валюта снова сделает экономику эффективной.

Этого, конечно, не произошло. Экономика обеих стран, отягощенная раздутым административным аппаратом и высокими налогами, с 2000 года пережинает спад, А дефициты их бюджетов постоянно превышают лимиты, установленные для стран юны евро, и это ставит их перед тем же выбором, что и США. Они могут либо резко сократить расходы и жить по средствам, либо продолжать тратить слишком много, сводить бюджет с все большим дефицитом и печатать столько бумажных денег, сколько потребуется для покрытия разницы.

К середине 2003 года стало ясно, что данные страны так же, как и США, выбрали второй вариант. Хотя в Маастрихтских соглашениях для бюджетного дефицита установлен лимит в 3% ВВП, руководства Франции и Германии отмахнулись от него, как от простого «символа». И оба правительства дали понять, что впредь будут проводить скорее политику роста, а не крайней экономии. Как писалось в одной газетной статье в июле 2003 года: «Похоже, французы ухватились за трудности, которые испытывает в настоящее время Германия, чтобы добиться пересмотра договора, рассматриваемого ими как препятствие на пути осуществления президентом Франции Жаком Шираком планов увеличения расходов».

Тем временем Европейский центральный банк, следуя примеру Федеральной резервной системы, снизил банковские ставки до такого низкого уровня, какой не наблюдх1ся вот уже много десятилетий.

Япония — страна, идущая в списке мировых экономических гигантов на втором месте, — была втянута в дефляцию после того, как в начале 1990-х лопнули ее «мыльные пузыри» на фондовом рынке и в сфере недвижимости. Причина — огромные безнадежные долги, числившиеся в бухгалтерских книгах основных японских банков: никто не знал, что с ними делать. Если балки их списывают, у них остается слишком мало капитала для финансировании новых займов, и тогда могут рухнуть целые сегменты в области строительной индустрии и финансов Японии. Если же банки и дальше станут мириться с существованием долгового гнойника, то страна будет по-прежнему пребывать в стагнации. В тщетной попытке запустить двигатель экономики Центральный банк Японии снизил процент по краткосрочным ссудам практически до нуля. Японское же правительство начало вводить в действие одну стимулирующую программу за другой, накопив при этом национальный долг, который в процентах ВВП превосходит аналогичный показатель США.

Теперь правительство — чья кредитоспособность и так уже подорвана крупными компаниями-должниками — рассматривает возможность оказания помощи «захворавшим» банкам путем выкупа безнадежных долгов, конвертируя их в облигации (вспомните, как в главе 3 описывается функционирование машины секьюритизации в США) и продавая на мировых рынках под определенные правительственные гарантии. И последнее обстоятельство, но не менее важное: новый управляющий Банком Японии Тошихико Фукуи высказал намерение позаимствовать опыт американской Федеральной резервной системы и начать скупать в случае необходимости среднесрочные японские облигации.

Вдобавок ко всему Япония столкнулась с проблемой, которая является зеркальным отражением дефицита торгового баланса США. Поскольку у этого азиатского государства имеется большое активное сальдо в торговле с другими странами, ему приходится ломать голову, что делать с огромным притоком долларов. Оно могло бы просто положиться на действие закона спроса и предложения, что, без сомнения, привело бы к повышению курса иены относительно доллара. Однако это нанесло бы ущерб интересам японских экспортеров, так как цена на японские товары в иенах возросла бы. А поскольку экспорт — почти единственный фактор, который работает на Японию в настоящее время, руководство страны изо всех сил противится этому. И Центральный банк покупает доллары, аккумулируя, таким образом, мощнейшую позицию долларового резерва. На покупку долларов приходится тратить иены, а это означает, что собственные станки, печатающие деньги, работают на износ.

Каков же вывод? Он очень прост. Ведущие страны мира живут не по средствам и делают долги, чтобы покрыть разницу. И они продолжат — теперь это кажется очевидным — выпуск в обращение столько ничем не обеспеченных бумажных денег, сколько потребуется, чтобы оттянуть час расплаты. Короче говоря, налицо все предпосылки для денежного коллапса а-ля Веймарская Германия или Аргентина 1990-х, и тогда весь мир просто потеряет доверие к доллару в частности и к бумажным деньгам в целом. Во время такого «бегства от денег» спрос на доллары иссякнет. Мы будем тратить наши наличные сразу же, как только они будут попадать в руки, и цены (в долларовом выражении) подскочат до небес. Мы станем шарахаться от финансовых инструментов, включая облигации и многие акции, как от чумы. И мы поголовно возвратимся к единственным деньгам, которые неподвластны никаким потрясениям, являющимся следствием неправильной государственной финансовой политики: к золоту.

<< предыдущая  |  следующая >>

Оглавление