Крах доллара и как извлечь из него выгоду.

Глава 3. Мы должны. Но сколько?

Среди многих особенностей, присущих валютным кризисам, описанным во второй главе (а также десяткам других, происходившим на протяжении веков), следует отметить их общие черты. Имеются ли в виду древность или наше время, монархия или республика, монеты или бумажные деньги, но каждая страна вступает на тот же самый скользкий путь, катится вниз вес по той же наклонной плоскости. Правительство получает широкие полномочия для решения острых экономических проблем, разбухает госаппарат и непроизводительный общественный сектор экономики, накапливаются огромные долги, а затем власти дезавуируют свои обязательства путем обвала курса национальной валюты. Эта повторяющаяся схема является здесь своего рода механизмом для анализа действительности.

Если Соединенные Штаты и в самом деле ждут такие же тревожные времена, то, во-первых, бюрократический аппарат должен разбухать, и одновременно должны расширяться полномочия властей; во-вторых, мы обязаны брать взаймы все большие суммы денег, и, в-третьих, кто-то станет финансировать долг, создавая гору новых бумажных денег (или их современный электронный эквивалент). Все ли признаки налицо, и действительно ли мы движемся в этом направлении?

Ответ: да, да, и еще раз да, и в беспрецедентных масштабах.

Правительство продолжает разрастаться

Творцы Конституции не делали вид, что знают будущее. Однако они полагали, что система, способная к адаптации, выживанию и успешному развитию в постоянно меняющемся мире, должна состоять из двух элементов: свободных граждан, обладающих собственностью, и правительства, в ведении которого будет находиться строго ограниченное количество функций, имеющих общенациональное значение: таких, например, как оборона страны, обеспечение равных условий для всех штатов, зашита частной собственности и других прав путем следования букве и духу закона.

И примерно лет семьдесят Соединенные Штаты двигались по этому пути. Однако по мере того как основатели со своими представлениями о благе для страны отодвигались все дальше в прошлое, правительство начало все больше расширять пределы своих полномочий, присваивая себе все новые функции. К примеру, Гражданская война перевернула отношения между федеральным правительством и штатами с ног на голову, так как контроль над банковским делом и финансами сосредоточился в Вашингтоне. И все же к концу девятнадцатого века Америка была, по меркам нашего времени, моделью маленького правительства и здоровых денег.

Затем наступил двадцатый век с его бесконечным рядом жгучих финансовых нужд. Пришлось дорого заплатить за Первую мировую войну. А Великая депрессия с ее повальной нищетой породила социальные программы нового курса — социальное страхование, организация общественных работ, таких как правительственная корпорация «Теннесси вэлли осорити», занимавшаяся строительством плотин, гидроэлектростанций и ирригационно-мелиоративных систем, а также режим централизованного регулирования деятельности банков. С 1930 по 1940 год федеральные расходы как доля валового внутреннего продукта (ВВП) удвоились — с 4 до 8%.

Вторая мировая война была и дорогостоящей, и неизбежной, так же как и «холодная война», окончательно оформившая существование военно-промышленного комплекса. Нищета, которая все более явно била и глаза, и самоуверенность 1960-х вызвали к жизни программы «Великого общества» — «Медикэр», «Медикэйд» и продовольственные купоны. Пустив корни, эти программы зажили своей собственной жизнью. В 1950 году расходы на социальные нужды составляли в приблизительном исчислении около 12% федерального бюджета. Государственное медицинское обслуживание («Медикэр») к 1990 году потребовало затрат в десять раз больше, чем первоначально планировалось.

С какой стороны ни посмотреть на кривую роста расходов на содержание административного аппарата, она не может не поражать своей ужасающей крутизной. В 1800 году Вашингтон тратил на эти цели 20 долларов (по курсу 2002 года) в пересчете на каждого американского гражданина, а в 2003 году этот показатель достиг уже 7800 долларов. В 1920-е годы расходы на федеральное правительство составляли лишь 5% национального дохода, а сегодня они отнимают уже почти 25%. Тем временем расходы на содержание местных органов власти на уровне штатов и муниципальных образований росли после окончания Второй мировой войны в два раза быстрее, чем ВВП, и теперь составляют около 5 тыс. долларов в перерасчете на одного гражданина ежегодно. В 1946 году на каждые 100 американцев приходилось 2,3 местных чиновника. Сегодня этот показатель равен 6.5. К концу 2003 года в бюрократических учреждениях различных уровней числилось 21,5 млн. служащих, что даст огромный прирост по сравнению с 8,5 млн. в 1960 году и 4,5 млн. в 1940 году. Теперь в сфере управления на всех уровнях власти занято больше американцев, чем на производстве.

Правительственные инструкции и предписания, которые ведут к издержкам для бизнеса (иногда значительным) и замедляют, таким образом, экономический рост, шагают в ногу с расходами. «Федеральный регистр» — вашингтонская библия, регулирующая отношения в бизнесе, — содержал четыре тысячи страниц в момент своего появления на свет в 1936 году. К 1950 году он вырос до двенадцати тысяч страниц, к 1980 году — до сорока тысяч страниц, а сегодня он содержит уже семьдесят тысяч.

Не стоит удивляться, что в 2003 году «расходы на содержание федеральных, штатных и муниципальных органов власти превысили отметку в три триллиона долларов», как пишет Стивен Мур, член совета Института инновационных политических исследований и президент Клуба Роста. «Соединенные Штаты тратят на это не только больше, чем производит вся французская экономика, но всего-навсего за один год правительство тратит больше денег, чем оно потратило с 1781 по 1900 гол, — даже если сделать поправку на инфляцию».

Стремительный рост государственного долга

На каждой ступени этого процесса правительственной экспансии президенты и законодатели Соединенных Штатов сталкивались с классическим выбором: либо сократить расходы и повысить налоги, либо пойти на заимствование и понизить покупательную способность национальной валюты. И каждый раз они, подобно большинству своих предшественников на протяжении прошлого века, выбирали легкий и простой путь, тратя любые суммы на умиротворение своих избирателен и делая долги для того, чтобы избежать резкого повышения налогов.

Результатом стали неуклонный рост правительственного долга и постоянное снижение покупательной способности доллара. Даже в 1990-х годах, когда в течение нескольких лет бюджет сводился с профицитом и мы все начали думать, что с долговым монстром покончено, федеральное правительство взяло в дол г 2,8 трлн. долларов, и к кочцу 2003 года Вашингтон был должен уже почти семь триллионов долларов. Если разложить эту сумму на каждого жителя США, включая младенцев и стариков, получится 22 тыс. долларов, или 88 тыс. долларов на среднюю семью из четырех человек.

Каковы же наши дальнейшие перспективы? Судя по всему, кривая государственного долга поползет вверх, и очень круто. Выставив войну с террором в качестве последнего логического обоснования своих действий, Вашингтон до отказа открутил денежный вентиль. Федеральный бюджет, включая огромное увеличение расходов па нужды невоенного характера, в 2003 года превысил 2,2 трлн. долларов — а новая порция федерального долга превысила 500 млрд. долларов. Соответственно, в пересчете на гипотетическую семью из четырех человек, долг увеличился на 5600 долларов.

Истинный размер долга, к которому прибег Вашингтон, возможно, еще не самое плохое известие, пусть даже он и поражает своим масштабом. Наша таблица государственного долга не включает «краткосрочные денежные обязательства» по социальному страхованию и программе государственной медицинской помощи «Медикэр». Такова настоящая цена того, что придется выплачивать по этим программам в виде текущих пособий — за вычетом уже выплаченного. До недавнего времени полагали, что данная сумма будет в пределах четырех триллионов долларов. Это достаточно много — и вполне реально, поскольку уменьшение пенсий и пособий пожилым гражданам (акция, сегодня почти исчислимая) натолкнется на еще более непреодолимые препятствия в будущем, когда на пенсию начнут выходить те, кто родился в период бума рождаемости.

Однако в начале 2003 года министерство финансов подвергло ревизии данные цифры, исходя из более жестких критериев, применяемых к частному сектору, и обнаружило, что краткосрочные денежные обязательства составляют не четыре триллиона долларов, а сорок три триллиона. Такое открытие не нашло отражения в официальном государственном бюджете. Вместе с тем и министерство финансов не стало опровергать подсчеты своих экономистов. Откуда же взялась такая гигантская сумма? А вес дело в том, что мы стареем, и очень быстро. В настоящий момент на каждого получателя выплат по программам социального страхования и государственного медицинского обслуживания приходится около четырех рабочих. Однако по мере падения рождаемости и старения населения, как это происходит во всех развитых странах, через пару-тройку десятков лет на каждого американского пенсионера будет приходиться всего лишь два рабочих. В тоже время наблюдается резкий рост стоимости медицинского обслуживания, из чего следует, что каждому пенсионеру государство должно будет выделять немалые суммы из фондов постоянно действующих программ, подобных «Медикэр». Объедините вместе эти две тенденции, и вы получите огромнейшие расходы в последующие годы, финансирование которых явно неадекватно. Так что если вы думаете, что груз проблем, заставляющий американское правительство стремиться к еще большей внутренней экспансии, чрезмерно велик, значит, вы еще ничего не видели.

Однако подождите: это еще не все. Оказывайся, правительство—если взглянуть на данную ситуацию под другим углом зрения — не единственный виновник. Остальное американское общество также с радостью приняло участие в этой долговой вакханалии.

Потребительские расходы. Структура наших потребительских расходов имеет тенденцию отражать настроения, превалирующие в обществе в тот или иной момент. Так, в 1990-е годы мы стали свидетелями резкого повышения спроса на дорогие внедорожники, пластическую хирургию и роскошные квартиры —среди многих прочих излишеств, которые позволяли себе наиболее преуспевающие слои среднего класса. С другой стороны, когда наступают трудные времена, мы затягиваем потуже пояса, откладывая деньга на будущий отпуск, на покупку новой машины — ведь и на старой можно поездить еще год-другой, — и погашая некоторые долги. Точно так же реагируют обычно и банки, ужесточая условия предоставления кредитов и отказывая в них менее кредитоспособным клиентам.

Результатом обычно является небольшое снижение уровня долгов американских граждан или хотя бы замедление его роста.

В свете резкого снижения курса акций высокотехнологичных компаний, мини-рецессии 2001 гола и нападения на Всемирный торговый центр было бы вполне логично ожидать от американских потребителей, что первые годы этого десятилетия они проведут пол знаком полного финансового отступления, заимствуя в кредит меньше и копя деньги в предвидении еще более худшею развития событий. Вместо этого потребители с 2000 по 2003 год придавили педаль акселератора до упора и стали брать в долг еще больше, чем прежде. А кредиторы вместо того, чтобы натянуть поводья, предоставляли кредиты всем желающим: внушает ли доверие заемщик или вообще не внушает, какая разница? Нет проблем!

Если у вас есть почтовый ящик, то вам должно быть хорошо известно, на какие ухищрения пускаются компании, выпускающие кредитные карточки. За последние несколько лет такие эмиссионеры карточек, как «Провидиэн» и «Кэпитал уан», нажили огромную прибыль, засыпав весь мир пластиком, «выдержавшим проверку временем». Для американских производителей автомобилей характерен тот же подход, примером чего являются нулевые, беспроцентные займы, которые «Дженерал моторс» и «Форд» давали с таким удовольствием в 2002 и 2003 годах.

Ну, а затем следует упомянуть об ипотечном буме. В 2000 году американцы заметили, что, в отличие от акций компаний с высокими технологиями, стоимость жилья постоянно растет, и потому они начали продавать остававшиеся у них акции, чтобы приобрести более просторные дома. И они обнаружили, что благодаря таким нововведениям, как кредитные линии собственного капитала и рефинансирование при отсутствии наличных (когда домовладелец рефинансирует свою старую закладную на сумму больше прежней и кладет в карман разницу), они могли использовать собственные дома как своего рода копилки, откуда можно брать деньги и тратить их на поддержание привычного образа жизни. С 1988 по 1997 год размер займов под закладные составлял ежегодно около 220 млрд. долларов, однако в 2002 и 2003 годах этот показатель вырос до более чем 700 млрд. За период, истекший с 1995 года, сумма неоплаченных ипотечных долгов удвоилась, составив около семи триллионов долларов.

Oт желающих использовать эту же процедуру по-прежнему нет отбоя. В первые годы нынешнего десятилетия фирмы, специализировавшиеся на ипотеке, — такие, например, как «Кантриуаид кредит», — переживали настоящий бум, а коммерческие банки, такие как «Уэллс-Фарго» и «Бэнкуан», раздавали кредиты по кредитным линиям собственного капитала так, как некогда раздавали тостеры.

Почему же все эти хитроумные банкиры и кредитные аналитики испытывают желание предоставлять большие кредиты, каких они никогда еще не давали нам, потребителям, находящимся во все более стесненных обстоятельствах? Во-первых, их исполнительные директора настолько отчаянно стремятся увеличить фондовые опционы, угождая Уолл-стрит, что не видят последствий (или же они их видят, однако надеются, что им к тому времени удастся благополучно удалиться отдел, урвав жирное выходное пособие).

Есть еще и вторая причина, несколько более специфичная, но имеющая куда большее значение. Благодаря такой вещи, как секьюритизация, это уже не деньги банков (или компаний, выпускающих кредитные карточки или автомобили).

Чтобы понять, какую роль секьюритизация играет в текущей, кульминационной стадии наращивания дата в США, необходимо вспомнить, как раньше осуществлялось кредитование. Году эдак в 1980-м, если банк предоставлял вам ипотечный кредит или заем на приобретение автомобиля, этот кредит числился у них в книгах, пока вы полностью ею не погашали. Все кредиты носили различный характер. Одни погашались быстро, другие медленно, третьи вообще не погашались. Поскольку анализ и оценка данного вида кредитного мешка являлись делом затруднительным, инвесторы со стороны не были заинтересованы в покупке долга по ценам выше бросовых, и заимодавцы оказывались в тупике. Это связывало их капитал, из-за чего они выглядели компаниями с традиционным способом ведения бизнеса, да и ощущали себя таковыми. В большинстве случаев они ими и являлись. Однако подобное заставляло проводить политику весьма осмотрительного кредитования, поскольку от ее результатов зависело их существование.

Затем, в середине 1980 годов, финансовых махинаторов на Уолл-стрит вдруг осенила гениальная мысль — а что если кучку маленьких, разношерстных кредитов упаковать вместе, придать привлекательный вид и превратить в высокодоходные облигации, которых будут домогаться инвесторы по всему миру? И теперь сотни миллиардов долларов в виде ипотек, ссуд под закладные, кредитов на приобретение автомобилей и долгов по кредитным карточкам упаковываются и продаются каждый год на ненасытном глобальном рынке облигаций и ценных бумаг. В результате кредиторы потеряли всякое чутье и осторожность, поскольку какие бы ошибки они не совершали при оценке кредитоспособности заемщика, все это повредит лишь тем людям, которые приобретут облигации, и уж в любом случае отрицательные последствия скажутся только через несколько лет. Тем временем компания-кредитор делает деньги, ее оборотный капитал увеличивается, ее директора получают очень приличные бонусы. А потребительский долг в США растет как на дрожжах.

Бизнес. Поскольку в последние годы наблюдалась тенденция к понижению процентных ставок, компании принялись выпускать облигации и коммерческие векселя с неслыханной быстротой. Для этого им требовалось ровно столько времени, сколько их специалисты по инвестициям тратили на составление всех необходимых документов. С 1995 по 2001 гол нефинансовые американские компании приняли на себя новых денежных обязательств на общую сумму в 3.5 трлн. долларов. И с тех пор компании так же. как и потребители, ускорили шаг, добавив еще два триллиона.

Но самая неприятная часть корпоративною долгового взрыва не подразумевает долг сам по себе. Речь идет о производных этого долга, тех таинственных контрактах, которые и освященные обсуждают с многозначительным видом, не объясняя, в чем заключается их суть. Мы тоже не собираемся вдаваться в подробности, так как тут потребовалась бы отдельная книга. Однако достаточно будет сказать, что дериваты, или вторичные ценные бумаги, — это контракты, ценность которых проистекает откуда-то еще. Их разновидностям нет числа, начиная от знакомых нам фондовых опционов и кончая вещами, смысл которых может до конца понять только математик. Вес они имеют одну общую особенность, суть которой заключается в раздроблении на части риска, связанного с основным имуществом, что позволяет затем продавать эти части разным людям, каждый из которых теоретически способен распорядиться ими наилучшим образом. Так же как и в случае с долгом, подвергшимся секьюритизации, операции с ними совершаются в огромных масштабах. В течение предыдущего десятилетия «условная» стоимость (то есть выражение основополагающих финансовых инструментов в долларовом эквиваленте) обязательств по вторичным ценным бумагам, выпущенным в США, выросла с десяти триллионов, суммы самой по себе достаточно большой, до семидесяти триллионов. В масштабах всей планеты эта цифра зашкаливает за 170 трлн. долларов.

Какой вид риска это представляет? В силу запутанности данных контрактов на вопрос трудно дать конкретный ответ — кроме того, что риск действительно присутствует, и с учетом фигурирующих сумм он должен быть очень велик. Как недавно выразился легендарный инвестор Уоррен Баффет, человек, обычно не склонный гиперболизировать, дериваты — «оружие массового финансового уничтожении», которое представляет «мега-катастрофический риск».

Общий долг. Суммируйте все, и перед вами предстанет картина настолько же мрачная, насколько неотвратимая. Долг Америки не просто растет, он уносится стремительно вверх. В таблице, приведенной ниже, нижняя линия обозначает рост валового внутреннего продукта (ВВП). Это весь наш национальный доход, то есть (и здесь мы рискуем, что нас обвинят в примитивизации) то, что получится, если сложить все наши зарплаты и денежную выручку от продаж за данный год. Другая линия — общий долг, накопленный правительством США, потребителями и компаниями. Обратите внимание: начиная с 1950-х годов и включая 1970-е годы обе линии идут очень близко друг к другу. Это означает, что наши долги росли пропорционально росту национального благосостояния. Однако в 1980-е голы эти линии расходятся. ВВП продолжает расти теми же темпами, то есть соответствующая кривая ползет вверх постепенно, медленно; зато долг растет стремительно, и кривая резко скачет вверх. За то десятилетие наш долг увеличился на 9,5 трлн. долларов — а ВВП вырос всего на 2,4 трлн. Соответственно, мы становимся должны больше чем три доллара на каждый доллар произведенного нами нового дохода. В 1990-х голах разрыв СШС более увеличился, так как долг возрос на 15 трлн. долларов, а ВВП только на 3 трлн., т.е. пропорциональное соотношение нового долга к новому доходу составило пять к одному.

Как общество, мы должны теперь около 37 трлн. долларов. Сумма превосходит ВВП более чем в три раза (в начале 1980-х гг. превышение было двукратным), что составляет 128 тыс. долларов на душу населения, или 500 тыс. долларов на среднестатистическую семью из четырех человек. И чем дальше, тем дело идет быстрее. В 2002 и 2003 годах, несмотря на замедлившиеся темпы экономического роста, что по здравом размышлении должно было бы заставить американцев сократить расходы, долг продолжал расти, и прирост составил 6 долларов на каждый новый доллар ВВП. Следует также отметить, что в расчетах не учтены два самых больших показателя: 40 трлн. долларов Вашингтоне кот правительства в краткосрочных денежных обязательствах трастовых фондов и 100 трлн. долларов американских корпораций во вторичных ценных бумагах.

Подытоживая сказанное, можно сделать вывод, что Соединенные Штаты вполне отвечают первым двум требованиям денежного кризиса: правительственные расходы и долг растут, побивая все рекорды.

<< предыдущая  |  следующая >>

Оглавление