Крах доллара и как извлечь из него выгоду.

Глава 8. Подъем бумажных денег, не обеспеченных золотом.

В периоде 1890 по 1912 год практически все ведущие торговые державы мира стали членами клуба золотого стандарта. Подобно Римской империи в прошлом и операционной системе «Microsoft Windows» в наши дни, золото стало «окружающей средой», общепринятым фактом, чем-то постоянным и вечным. В результате образовался мир, который в некоторых своих чертах предвосхищал цели, преследуемые сегодня сторонниками глобализации: капитал беспрепятственно устремлялся туда, где для него создавались наиболее благоприятные условия, тарифы были низкими, а торговые барьеры в виде квот и ограничений и запретов на импорт встречались редко.

В этой среде «надежных денег» инфляции не существовало (в действительности цены в тот период в основном понижались), а банковские ставки оставались низкими, обычно в пределах 2—3%. А поскольку весь мир использовал фактически одну валюту, различия между инвестированием внутри страны и за границей стирались. В некоторые годы доля внешних инвестиции и общем объеме британских капиталовложений возрастала до 40%, что помогало развивающимся странам, таким как США, финансировать переход из разряда аграрных в индустриальные.

Глобальные возможности, разумеется, еще не гарантировали прибыли. Однако свободная торговля действительно предлагала инвесторам широчайший спектр выбора, и в целом они ориентировались весьма неплохо. Результатом явились стабильный рост глобальной эффективности, организация производства везде, где это сулило выгоду, и серьезное увеличение ВВП в большинстве стран. За шестьдесят лет, предшествовавших 1914 году, годовой прирост по основным экономическим показателям индустриального мира составлял в среднем 3% с учетом стабильного падения цен в тот период. Девальвация в ведущих странах, придерживавшихся золотою стандарт, случалась редко, и миллионы людей поднялись из нищеты, пополнив ряды среднего класса.

И все это время роль правительства, по меркам нашего времени, оставалась весьма ограниченной. Такое стаю возможно потому, что как вы помните из шестой главы, постоянно действовавший регулирующий механизм золотого стандарта лимитировал полномочия правительств. Ведь их требования к частному сектору могли вызнать утечку золота из страны, что в свою очередь, привело бы к повышению банковских ставок и замедлению экономического роста, похоронив надежды правительства на увеличение расходной части бюджета. Выражаясь другими словами, при золотом стандарте люди могли голосовать своими кошельками, требуя золото в обмен на бумажные деньги. Такая форма непосредственной демократии действовала как тормоз, по крайней мере некоторое время, не давая разгуляться правительственным амбициям.

Когда историкам приходится затрагивать тему классического золотого стандарта, они нередко проявляют склонность к излишнему восторгу. Даже Оршанский экономист Джон Мэй нард Кейнс, который позднее стал считаться противником золота, упоминал о той эпохе в своих трудах как о своего рода экономическом рас:

«(Средним и Высшим классом) жизнь предлагала по низкой цене и при наименьших затратах сил удобство, прелести и наслаждения, которые в прошлые веко были недоступны даже богатейшим и могущественнейшим монархом. Житель Лондона мог заказывать по телефону на дом прихлебывая утренний чай у себя в постели, различные продукты, производящиеся в самых отдаленных уголках земного шара... В тот же самый момент и тем же способом он мог рискнуть, вложив свой капитал в добычу полезных ископаемых и развитие новых предприятий любой части света, и получить должную долю будущих прибылей и выгод, не прилагая никаких усилий и труда... Он мог воспользоваться... дешевыми и комфортабельными средствами транспорта, чтобы попасть в любую страну без паспорта или каких-либо других формальностей... Однако самое важное — что то, что он считал такое положение дел само собой разумеющимся, естественным и перманентным, допуская возможность изменении лишь в сторону дальнейшего совершенствования, а любое отклонение от такой нормы — ошибочным, возмутительным и ненеизбежным».

Вес же, как это часто случается, правительства испытывали на себе все возрастающее давление со стороны определенной части населения, желавшей сгладить кое-какие наиболее острые углы жизни, и к концу девятнадцатого века страны, придерживавшиеся золотого стандарта, оказались на неизбежном распутье. Пойти в одном направлении означало дальнейшее соблюдение финансовой дисциплины, что обещало экономический рост и, следовательно, улучшение благосостояния миллионов людей, обретающих новый статус представителей среднего класса. Однако вес это достигалось ценой растущего недовольства менее обеспеченных слоев населения и риска для карьер тех, кто стоял у руля. Путь в другом направлении являлся сиюминутной сделкой, расширением полномочий правительства для тою, чтобы заручиться временной поддержкой ценой угрозы экономическому росту и стабильности в неопределенном будущем.

Политики всегда остаются политиками, и потому правительства начали делать выбор в пользу требований момента, а не надежных денег. В 1883 году германский канцлер Отто фон Бисмарк создал первое в мире «государство всеобщего благосостояния» путем введения обязательного государственного медицинского страхования, за которым последовали социальное страхование, страхование от несчастных случаев и страхование по безработице. С 1898 по 1911 год этому примеру последовали Новая Зеландия, Австро-Венгрия, Норвегия, Швеция, Италия, Соединенное Королевство и Россия. Вашингтон тем временем также взял курс на увеличение социальных расходов, однако укрепил свой контроль над банковским путем создания в 1913 году Федеральной резервной системы.

И все же к 1914 году золотой стандарт по-прежнему признавался как единственный легитимный образ существования и развития мировой экономики. В тех немногих, кто выступал за переход на бумажную наличность, не конвертируемую в точный вес золота, видели отщепенцев-радикалов — точно так же, как смотрят в наши дни на сторонников возврата к золотому стандарту. В мире без войн растущее стремление к социальной безопасности и стабильности могло быть удовлетворено и при классическом золотом стандарте. Однако прежде, чем был разработан компромисс, сербский террорист застрелил наследника австрийского престола, эрцгерцога Фердинанда, и Европу охватило пламя войны. Ее участники включили печатные станки на полную мощность, и одно за другим правительства почти всех европейских стран обрубили свои связи с золотом. К 1917 году золотого стандарта придерживались только Соединенные Штаты.

В 1925 году, когда последствия великой войны были в основном преодолены, Великобритания вернулась к разновидности золотого стандарта, однако попытка с треском провалилась. Игнорируя тот факт, что за голы войны объем денежной массы резко увеличился, английское правительство вернуло фунту его довоенное золотое содержание, эквивалентное 0,2354 унции чистого золота. Это создало дисбаланс, так как на каждую унцию золота, хранившегося в подвалах Английского банка, приходилось бумажных фунтов в несколько раз больше, чем должно. А держатели фунтов, не будучи дураками, тут же принялись конвертировать свои бумажные деньги в золото. Поскольку бумажные фунты, единожды конвертированные, изымались из обращения, объем денежной массы уменьшился, что вызвало затяжную дефляцию. Цены снизились, и стало труднее выплачивать долги.

В Соединенных Штатах излишек долларов, напечатанных во время войны, привел в действие механизм частичного резервного фонда, и начался кредитный бум. Акции и недвижимость резко возросли в цене по мере того, как массы находили для себя все новое удовольствие в спекуляциях с деньгами, взятыми в кредит. Когда в 1929 году произошел неизбежный крах, творцы американской и европейской политики отреагировали на него серией катастрофических ошибок, к числу которых принадлежали тариф Смута-Хоули и девальвация с целью повышения конкурентоспособности, проводившаяся основными торговыми партнерами. Западная экономика, которая еще за двадцать лет до этого казалась такой несокрушимой, рухнула, как колосс на глиняных ногах.

Столкнувшись с утечкой золота в гигантских масштабах, Британия в 1931 году отказалась от золотого стандарта. В США вкладчики принялись снимать деньги со своих банковских счетов и конвертировать их. Так как золота в хранилищах американских банков было явно недостаточно для удовлетворения требований вкладчиков, финансовые учреждения начали умирать тысячами. Двигатель частичного резерва заработал обратным ходом, когда банки, еще остававшиеся на плаву, потребовали возврата старых кредитов и отказали в выдаче новых. Бизнес, лишенный финансовой подпитки, начал разоряться, и люди, потерявшие работу, прекратили делать покупки. Цены резко упали, и стало труднее вы плачивать кредиты, что вызвало новую ванну банкротств. События развивались по спирали, направленной вниз.

Ответом на это явились чрезвычайные меры, принятые вновь избранным президентом Франклином Делано Рузвельтом, который объявил о том, что США не будут более поддерживать золотой стандарт, и провозгласил банковские «каникулы». Он стал также инициатором конфискации золота, находившегося в частом владении. В свете этой «затянувшейся чрезвычайной ситуации» и был принят его указ, сформулированный в прямой и жесткой манере:

«Я, Фронклин Д. Рузвельт, президент Соединенных Штатов Америки, настоящим запрещаю хранение золотых монет, золотых слитков и золотых сертификатов в пределах континентальной территории Соединенных Штатов.

Настоящим все граждане обязываются доставить в срок до 1 моя 1933 г. включительно в Федеральный резервный бани, или его отделение, или а любой банк Федеральной резервной системы все золотые монеты, золотые слитки или золотые сертификаты, которыми они владеют и настоящее время или которые оказались у них до 28 апреля 1933 г.

Всякий гражданин, намеренно нарушивший любое положение этого указа, может быть оштрафован не более чем на 10 000 долларов, или подвергнут тюремному заключению на срок не более чем десять лет, или понесет оба наказания одновременно».

Таким образом, правительство изъяло у наших дедушек большую часть их золота по принудительному «официальному» обменному курсу в 20,67 доллара за унцию. После того как операция по изъятию была в 1934 году завершена, министерство финансов девальвировало доллар на 69%, повысив цену золота до 35 долларов за унцию. Эта акция рассматривается нами как кража в чистейшем виде, однако масштаб преступления померк в какофонии Депрессии и на фоне скатывания Европы к следующей опустошительной войне.

После Второй мировой войны, когда большая часть Европы еще лежала в руинах. Запад предпринял еще одну попытку создания стабильной монетарной системы. На встрече в верхах в Бреттон-Вудс, штат Нью-Гемпшир, лидеры США и Западной Европы сварганили псевдо золотой стандарт, согласно которому американский доллар стал главной резервной валютой мира при курсе 35 долларов за унцию золота. Большинство стран, за исключением Советского Союза и его сателлитов, привязало свои валюты к доллару. Следующие пятнадцать лет явились короткой — и, в ретроспективе, понятной — паузой на пути к «большому» правительству и обесцениванию денег. Наученные лишениями и невзгодами последних тридцати лет, потребители, деловой мир и правительства не испытывали желании экспериментировать. Банки давали кредиты только, в том случае, если риск был невелик, компании нанимали рабочих и расширяли производство только при наличии уверенности в прибылях на ближайшую перспективу. Рабочие благодарили за то, что им предоставили работу, и вели себя соответственно, а правительства сводили доходы с расходами и имели упорядоченные бюджеты. В результате создалась ситуация, которая во многих отношениях напоминала ту, в которой пребывал мир в стабильные годы золотого стандарта.

Однако, увы, 1950-е годы были всего-навсего интерлюдией. К началу 1960-х годов все западные правительства уже не могли сопротивляться давлению обстоятельств, вынуждавших их к внутренней экспансии. Конфронтация с Советским Союзом привела США к втягиванию в дорогостоящие войны в Корее и Вьетнаме. Внутри страны крепнувшее убеждение, что бедность можно победить волюнтаристскими действиями правительства, вылилось в создание социальных программ, подобных «Медикэр» и имевших своей целью построение «Великого общества». Как обычно, политика заключалась не в выборе между пушками или маслом, но в том, чтобы иметь все сразу, и финансировалась свеженапечатанными долларами.

Случилось то, что и должно было случиться. Прилив долларов вызвал повышение спроса на золото, и в 1968 году центральные банки мира признали провал своих попыток управлять национальными валютами, объявив о двухъярусной цене золота — «официальной» и рыночной. Этот шаг еще более усугубил ситуацию, ярко высветив очевидное намерение центральных банков сделать их валюты как можно менее привязанными к золоту, так что к 1971 году весь мир принялся конвертировать доллары в золото. Президент Ричард Никсон отреагировал на это по-своему. Он не воспринял ситуацию на рынке как сигнал к началу девальвации доллара (как сделал Рузвельт) или сокращения правительственных расходов, вместо этого покончив с американской практикой конвертирования долларов в золото. Никогда больше, заявил президент, не будет доллар заложником «международных спекуляций».

В декабре 1971 года с целью ликвидации последних остатков золотого стандарта в Вашингтоне встретились представители основных промышленных стран мира. С помпезностью, достойной конца эпохи, они состряпали документ под названием «Смитсоновское соглашение», где призывали к девальвации доллара с 35 до 38 долларов за унцию, не привязывая курс доллара к этому металлу или какой-либо другой валюте.

Президент Никсон напыщенно назвал этот документ «самым важным денежным соглашением в истории мира».

«Смитсоновское соглашение» действовало всего лишь два года, пока первый нефтяной кризис и вызванная им рецессия 1973 года не породили следующую девальвацию доллара до достаточно произвольного уровня в 42,22 доллара за унцию золота. Когда мировая экономика погрузилась в хаос, центральные банки мира выкинули полотенце, перестав поддерживать курсы своих валют относительно золота, и те резко упали. Соединенные Штаты сняли ограничения времен Депрессии, которые запрещали их гражданам владеть золотом. Неудивительно, что результатом стало повальное бегство от доллара. Усугубленная вторым нефтяным кризисом 1978 года (и политикой администрации Картера, на фоне которой курс Никсона казался вполне разумным с экономической точки зрения), инфляция подскочила на два порядка, и доллар упал в цене относительно более или менее управляемых валют — таких как швейцарский франк. Тем временем золото, как единственный устойчивый к любым воздействиям вид денег, выросло в цене до 800 с лишним долларов ($25,72/гг.) в январе 1980 года.



С 1970-х годов Соединенные Штаты и остальной мир имеют свободно плавающие курсы своих валют, которые официально не привязаны к золоту. Они также облагали налогами, тратили и печатали новую валюту в масштабах, определяемых лишь преобладающими политическими ветрами. Хотя инфляцию в последние годы, похоже, удалось обуздать, совокупный ущерб стоимости доллара оказался огромен. Как видно из таблицы, приведенной выше, со времени отмены золотого стандарта в 1971 года доллар потерял 90% своей стоимости относительно золота и 70% своей покупательной способности.

Инфляция, обесценивание — или и то и другое?

«Инфляция» и «обесценивание» — термины, которые часто мелькают в дискуссиях на денежные темы и которые, с точки зрения людей непосвященных, означают вроде бы почти одно и то же. Однако в действительности они относятся к двум разным скверным явлениям, возникающим в процессе денежного обращения.

Словарь Уэбстера дает следующее общее определение обесценивания: «понижение в статусе, уважении или качестве». Однако это слово может означать «уменьшение подлинной ценности (монет) путем увеличения содержания неблагородных металлов». Такие деньги, то есть деньги, подлинная ценность которых уменьшилась, становятся менее ценными, потому что каждая денежная единица содержит меньше того вещества, которая сообщает ей ценность. Инфляция, с другой стороны, означает увеличение количества чего-то, в данном случае — количества денежной массы, находящейся в обращении. Инфляционная наличность теряет свою ценность из-за переизбытка.

Соединенные Штаты, следуя наихудшему сценарию, стараются проводить политику обесценивания доллара и инфляции одновременно. Чтобы понять, как такое происходит, давайте начнем с концепции денежного балансового отчета, который, подобно подведению корпоративного или семейного денежного баланса, является простым суммированием всех релевантных активов и пассивов, в данном случае— американского денежного картеля, то есть Федерального резервного банка и коммерческих банков. Мы используем слово «картель» намеренно, поскольку только Федеральному резервному банку и некоторым другим американским банкам правительством предоставлена доходная привилегия печатать доллары. «Майкрософт» не может делать этого, как не могут Чикаго или штат Нью-Йорк, или любые другие небанковские организации и учреждения.

В наши дни доллары являются просто обязательством денежного картеля (т.е. обещанием уплатить). Нам дают кусочки бумаги, и при этом заверяют, что мы всегда сможем воспользоваться данной наличностью для уплаты налогов и покупки различных вещей. Внутри картеля Федеральный резервный банк печатает бумажную наличность в виде банкнот Федерального резерва, которые циркулируют в обращении, хранясь у вас в кошельке. Коммерческие банки создают депозитивную наличность (валюту), то есть доллары, которые циркулируют в виде чеков и денежных переводов. Собрав в совокупности эти обязательства, мы получили МЗ, то есть общее количество долларов в обращении, или все обязательства денежного картеля.

Так вот, бумажная наличность обеспечивается активами банковской системы. В случае с долларом эти активы состоят из золотых сертификатов, находящихся в хранилищах Федерального резервного банка, и обязательств перед банками и Федеральной резервной системой. Эти обязательства — правительственные облигации, находящиеся в собственности банков вместе с кредитами» выданными банками их клиентам.

Возможно, вы понимаете, как все действует. Активы, которые поддерживают доллар, — золото, осязаемое и потому не зависящее от выполнения какой-то другой стороной своего обещания, и обязательства или долговые расписки правительств, граждан и компаний, которые, наоборот, зависят от выполнения другими своего обещания уплатить и которые поэтому могут соответствовать или не соответствовать обозначенной на них нарицательной стоимости. Сам доллар не имеет никакой истинной ценности, так как является всего-навсего обязательством банковского картеля. Следовательно, чем больше золота поддерживает доллар, тем лучше, потому что история доказала, что осязаемый актив, такой как золото, более надежен, чем чье-то обещание.

Так же, как монета обесценивается путем уменьшения в ней золотого содержания, доллар тоже может быть обесценен путем уменьшения его золотого содержания. Чтобы понять, почему обесценивание — явление отрицательное, вспомните, что, когда золотые и серебряные монеты циркулируют в качестве наличности, они обладают двумя ценностями — весом металла, из которого состоят, и «нарицательной стоимостью», обозначенной на них. Монеты обычно обменивались, то есть использовались как наличность, по своей нарицательной стоимости. Даже содержание драгоценного металла в них было меньше положенного веса по причине истертости монеты. Периодически старые монеты выходили из обращения, и взамен них чеканились новые. При этом эмитент предоставлял серебро или золото, чтобы возместить то количество драгметалла в монете, которое исчезло во время ее хождения. Однако если платежеспособность эмитента — правительства — ставилась под сомнение, люди переставали принимать монеты, в которых вес не соответствовал норме, и обменивали свои обесценившиеся монеты на новые. Вскоре запас новых денег в банках заканчивался и происходил денежный кризис.

Вооружившись этим пониманием, давайте посмотрим, что же происходит с долларом. Таблица внизу содержит два моментальных снимка отчета о денежном балансе Со- единенных Штатов — один из 1979 года, другой из 2003 года. Как вы можете видеть, в 1979 году МЗ — общее количество наличности в системе — составляло около 1,8 трлн. долларов, в то время как денежное золото составляло около 142 млрд. Другими словами, золотом было обеспечено лишь 7,85% стоимости доллара.

К июню 2003 года картина изменилась коренным образом. Менее чем за двадцать три года МЗ выросло почти в пять раз. Это означает, что доллар инфляционирует (то есть его количество резко возросло). Тем временем стоимость золота в балансовом отчете уменьшилась на 35% — частично потому, что некоторое его количество было продано, и частично потому, что обменный курс золота понизился. В результате резкого увеличения объема долларовой массы и уменьшения запаса золота в центральном банке к середине 2003 года золотом было обеспечено лишь 1,04% стоимости доллара. Подобно монете, когда-то состоявшей из чистого золота и теперь состоящей на 99% из меди, современный доллар является всего-навсего тенью своего прежнего облика.

Золото и Конституция

Невольно возникает вопрос: если золото конкурирует с долларом, значит, обладание им — проявление непатриотичности? В действительности золото и серебро не только являлись первым видом денег в Америке, но и по сей день бережно лелеются в Конституции. Вспомните, что ее создатели боролись против угнетавшего их правительства за свою свободу и пострадали от краха континенталя, эксперимента военной поры с бумажной валютой. Поэтому они создали Конституцию, в которой недвусмысленно выражена цель: держать под строгим контролем действия федеральной власти. Одним из способов достижения цели стало ограничение возможности Вашингтона печатать бумажные деньги. На эту тему в Конституции говорится следующее:

параграф 8 статьи 1 дает конгрессу полномочия: «чеканить деньги, устанавливать ценность таковых и иностранной монеты...»;

параграф 10 статьи 1 гласит: «Никакой штат не... будет чеканить деньги, выпускать аккредитивы, устанавливать какое-либо другое средство, кроме золотой и серебряной монеты, для приема в уплату долгов...»;

пятая поправка к Конституции запрещает правительству лишать граждан «жизни, свободы или собственности иначе как в порядке, установленном законом; как не может быть частная собственность конфискована в пользу государства без справедливой компенсации»;

параграф 8 статьи I дает конгрессу право издавать любой закон, который «будет необходим» для исполнения вышеперечисленных полномочий.

Но если сейчас посмотреть на эти четыре выдержки из Конституции сквозь призму современности, то напрашивается вывод, что основной закон США не может считаться серьезным препятствием для выпуска бумажных денег, не обеспеченных золотом. Конгресс обладает полномочиями «чеканить» деньги, «устанавливать ценность таковых», что, поскольку в этом процессе не предусматривается лишение граждан «жизни, свободы или собственности», похоже, узаконивает существование бумажных денег. Запрещение штатам принимать в качестве законного платежного средства всякие другие деньги, кроме золотых и серебряных монет, представляет собой камень преткновения. Однако для чего же тогда и существуют юристы, как не для того, чтобы обходить такие препятствия?

Так в чем же проблема? Дело в том, что Конституция писалась на языке, который развивался, за два с лишним века претерпев значительные изменения. Многие ключевые слова имеют теперь значение, отличное от того, которое подразумевали творцы основного закона. Когда они наделили правительство полномочиями регулировать деньги, то есть устанавливать их ценность, термин не означал возможности печатать деньги в неограниченном количестве. Скорее, он позволял определять курс, по которому можно обменивать две валюты — золото на серебро и наоборот, вне зависимости от того, где отчеканена монета — внутри страны или за рубежом. Другими словами, правительство могло чеканить монету, конкурируя с частными монетными дворами, действовавшими в то время, но не имело права называть другие вещи деньгами, печатать и пускать их в обращение по своему усмотрению. Оно не было уполномочено печатать бумажные деньги.

Следует указать, что печатание бумажных денег во все более возрастающих количествах, денег, которые постепенно обесцениваются, лишает граждан собственности путем уменьшения ценности их сбережений. Таким образом, нарушается пятая поправка к Конституции. Взятые в совокупности, эти статьи, похоже, проясняют значение предостережения, содержащегося в параграфе 10 статьи 1: в качестве платежного средства следует принимать золото и серебро. Творцы Конституции хотели, чтобы деньги их нового союза были «надежными», что для них означало именно золото и серебро. И они подтвердили, что подразумевали именно это, приняв в 1792 году закон о чеканке монеты, один из первых законов вновь сформированного правительства, в котором доллару устанавливалось серебряное содержание в 371,25 грана.

В общем, Конституция, похоже, утверждает, что в качестве денег могут быть использованы только золото и серебро.

Каким образом бумажные деньги все же вошли в наш быт? Как такому было позволено случиться? Во-первых, на смену творцам Конституции пришли поколения, которые не помнили о британском владычестве или крахе континенталя. Административный аппарат разрастался, усиливалось его влияние, и, как всегда бывает в таких случаях, ограничения, накладываемые практикой «надежных денег», стали стеснять действия правительства. Оно начало изыскивать способы обойти их.

Здесь невозможно дать полное объяснение перехода от надежных денег к бумажным, однако достаточно сказать, что это происходило постепенно, а на каждой стадии процесса те, кто осознавал всю его опасность, оказывали серьезное сопротивление. В 1833 году Дэниел Уэбстер указывал: «Нам грозит опасность утонуть в море не погашаемой бумаги, простой бумаги, не представляющей ни золото, ни серебро; нет, сэр, не представляющей ничего, кроме несдержанных обещаний, нечестности, обанкротившихся корпораций, обманутых кредиторов и разорившегося народа».

Битва против бумажных денег принимала как риторические, так и юридические формы, и часто ее ареной бывал Верховный суд. Последний, однако, постоянно принимал решения в пользу правительства — или вообще обходил молчанием положения Конституции о природе денег. Почему? Да потому, что судьи не приходят в суд свободными от политического и идеологического багажа. Во многих случаях они делают свои карьеры через политические партии и, заняв высокие посты, сохраняют симпатии, если не верность старым друзьям. Суды, сочувственно относившиеся к расширению полномочий федеральной власти за пределы семнадцати, поименованных в Конституции, смогли истолковать формулировки статьи 1 таким образом, что появилась лазейка, причем достаточно широкая, чтобы оправдать любые действия Вашингтона. В случае с долларом, если бумажная наличность была «необходима» для нормального функционирования правительства, суд признал, что она входила в число полномочий Вашингтона, подразумевавшихся в Конституции если не прямо, то косвенно, — и потому ее введение допустимо.

<< предыдущая  |  следующая >>

Оглавление